Известный адвокат, судья, друг Салтыкова-Щедрина, противник крепостного права, при этом потомственный дворянин – мы говорим сейчас об одном человеке, перечислив далеко не все его заслуги и регалии. В свое время он был весьма известным, да и в истории страны оставил немалый след. При этом сегодня о нем помнят немногие, и большинство даже по незнанию неправильно произносит его фамилию.
Речь идет об Алексее Михайловиче Унковском, российском юристе и общественном деятеле царских времен. Наверняка вы сейчас машинально поставили ударение на второй слог, как это характерно для польских фамилий. Однако верно говорить Унковский с ударением на У, так как этот русский дворянский род уходит корнями на Новгородчину. А возник он, предположительно, в конце XV века.
Рассказывать всю историю этой аристократической семьи нет нужды, подчеркнем лишь, что они имели непосредственное отношение к Тверской губернии. И герой нашей публикации родился как раз неподалеку от Твери, в родовом имении Дмитрюково. Отец будущего борца за свободу крестьян, Михаил Алексеевич, был помещиком и тверским уездным предводителем дворянства. Мать, Анна Павловна, происходила из не менее древнего русского рода Морковых – тоже новгородского. Однако это не мешало Алексею Михайловичу с юности интересоваться социальной политикой, причем с довольно либеральных позиций. Известно, что его даже исключили из Царкосельского лицея за связь с вольнодумцем Михаилом Петрашевским и сатирическое сочинение «Поход в Хиву», где Унковский высмеял неудачную военную кампанию тех лет – речь, поясним, идет о первой половине XIX века. Сам он родился в январе 1829 года, если по новому стилю, или же в декабре 1828-го, если по старому.
Кстати, именно там, в Царскосельском лицее, Алексей Унковский познакомился с Михаилом Евграфовичем Салтыковым, которого мы теперь знаем как Салтыкова-Щедрина. Впоследствии их отношения переросли в дружеские, что неудивительно, зная взгляды самого Михаила Евграфовича. Как бы то ни было, исключение из Лицея не помешало молодому Унковскому поступить на юрфак Императорского Московского университета, который он успешно окончил в 1850 году. Служил в главном архиве тогдашнего МИДа, а через два года, после смерти отца, вернулся в родную Тверскую губернию.
Там его общественно-политическая карьера пошла в гору. Унковский стал депутатом дворянства от Тверского уезда (тогда их называли «гласными») и очень скоро раскрыл простенькие коррупционные схемы – в подведомственных учреждениях слишком вольно распоряжались финансами. Потом его избрали уездным судьей, и на этом посту Унковский схлестнулся с Александром Бакуниным, тогдашним тверским губернатором. Дошло даже до обращения в Петербург, и причиной тому были злоупотребления властью, как сейчас бы сказали, со стороны «руководителя региона». Но в истории Алексей Унковский остался именно как активный борец за права крестьян и отмену крепостничества. Так, едва вступив во владение поместьем, он освободил своих дворовых, а в 1857-м, уже будучи губернским предводителем дворянства, Алексей Михайлович подал Александру II записку об условиях крестьянской воли. Если коротко, там говорилось о наделении бывших крепостных землей и уплате помещикам вознаграждения от государства. Крестьяне при этом, по мнению Унковского, должны были получить полное право свободного переселения.
Занимался он этим вопросом и дальше, успел пострадать за свою активность, лишившись поста губернского предводителя. Однако это не помешало ему участвовать в работе редакционных комиссий в Петербурге – тех самых, которые готовили знаменитую реформу Александра II. В конце концов, Унковского даже сослали по доносу в Вятку, нынешний Киров. Уже оттуда юрист писал государю, доказывая свою невиновность, и… спустя полгода ссылка была отменена. Потом Унковский занимался крестьянскими делами, да так успешно, что ему просто потом запретили это делать – за год он одержал 18 судебных побед, причем не над самыми последними людьми в империи вроде княгини Черкасской и графа Дмитрия Толстого.
До конца жизни Унковский успел еще побывать управляющим Нижегородской контрольной палатой, где также раскрыл коррупционные схемы, потом вел общественные дела и даже в итоге стал председателем столичного совета присяжных поверенных. В общем, если бы про Унковского снимали фильм, получилось бы не хуже нашумевшего детектива «Плевако».
А проживал он, когда находился в Твери, в доме в Скорбященском переулке – впоследствии это улица Володарского, сегодня она называется в честь поэта Андрея Дементьева. Современный адрес усадьбы Селезнева, главное здание которой стало известно как «дом Унковского», №29. Соседний №27 – это флигель. Состояние усадьбы, говоря откровенно, оставляет желать лучшего, но будем надеяться, что это в скором времени исправят. Отреставрировали же стоящий на той же линии жилой дом тверской почтовой конторы – Дементьева, 33.
Будете рядом, не проходите мимо. Сама улица, как мы уже не раз успели убедиться, просто настоящее средоточие памятников старины. И до Унковского в их числе.
